Отправлено: 12.01.14 19:13. Заголовок: N—й отдельный радиооптический узел разведки космического пространства (в/ч 20096)

Войска разведки космического пространства и противокосмической обороны

N—й отдельный радиооптический узел разведки космического пространства

Войсковая часть 20096

Россия, 369162, Карачаево—Черкесская Республика, Зеленчукский район, ст. Сторожевая—2

 Отправлено: 12.01.14 19:15. Заголовок: Войсковая часть 20096

 Отправлено: 05.07.15 19:17. Заголовок: rg.ru — Н. Грищенко. Как несут службу охотники за спутниками–шпионами

■ 23 июня 2015 г.

Как несут службу охотники за спутниками–шпионами

□
■ В Карачаево–Черкесии, в окрестностях горы Чапал, на высоте около 2200 метров над уровнем моря, расположился уникальный военный объект — радиооптический комплекс распознавания космических объектов «Крона». С его помощью российские военные контролируют ближний и дальний космос. Журналист «Российской газеты» побывал в специфической воинской части и узнал, как несут службу охотники за спутниками–шпионами и существует ли НЛО.
□
Два локтя по карте
□
■ Впрочем, попасть в военную обсерваторию оказалось не так–то просто. Прежде всего пришлось выправить разрешение на посещение. Причем в официальном запросе следовало указать не только свои паспортные данные, но и данные фотоаппарата: модель, серийный номер, технические характеристики и прочее. Потом я, конечно, поинтересовался у офицера–особиста, зачем это надо, и получил очень исчерпывающий ответ: «В целях обеспечения национальной безопасности. Служба, сами понимаете».
■ Однако настоящее испытание было еще впереди.
■ Согласно официальному адресу, космический комплекс «Крона» располагался в станице Сторожевая–2, но ни на бумажных, ни на электронных картах такого населенного пункта не оказалось. На все поисковые запросы навигатор показывал только одну небольшую станицу Сторожевую, затерявшуюся в предгорьях Кавказского хребта. А в самой станице, чтобы узнать дорогу к «Кроне», пришлось брать «языка»— расспрашивать местных жителей о том, как проехать к части. В качестве ориентиров станичники и ребятня называли мост, магазин с цветной вывеской, заброшенные сараи и на вопрос, далеко ли до части, будто сговорившись, отвечали: «Да тут рядышком. Два локтя по карте».
■ Вот такое чувство юмора у казаков Северного Кавказа…
■ Петляющая среди полей и хвойного леса «бетонка» неожиданно привела к пункту пропуска. Дежуривший на КПП лейтенант долго объяснял правильный маршрут, а потом, видимо, увидев мои недоуменные глаза, сказал:
— Давайте–ка я вам лучше нарисую, как проехать к «космонавта». Тут недалеко… Два локтя по карте.
■ Я не подвел офицера и, конечно, заблудился. Заехал сначала в городок, где живут семьи военных. Потом, пропетляв среди разгуливающих по дороге лошадей, угодил в расположение горной бригады. Кстати, кобылы и жеребцы, встретившиеся на пути, оказались тоже военными — из единственного в стране конного взвода.
■ Совсем отчаявшись, я не заметил, как на фоне синих гор показались ажурные конструкции белоснежных антенн. Это и был мозговой центр «Кроны» — вычислительный комплекс и командно–измерительный центр.
□
Край летающих собак
□
■ На вершине горы Чапал находится военная обсерватория, главным звеном которой является уникальный лазерно –оптический локатор (о нем речь пойдет позже), а также несколько других объектов для слежения за космическим пространством. Впрочем, сами военные площадку для астрономических наблюдений называют «край летающих собак». Это не метафора, а свидетельство очевидцев о силе ветров на Чапале. Офицеры говорят, что однажды во время строительства оптического телескопа здесь ветром сдуло местного пса. Завели еще несколько, но их всех унесло. Возможно, это армейская байка, но название прижилось.
— Ветра здесь действительно очень сильные, зато дни и ночи ясные почти круглый год. Именно особенности атмосферы и стали решающим фактором при выборе места будущего расположения «Кроны», — рассказал мне заместитель командира части майор Сергей Нестеренко.
□
□
□
■ Строительство комплекса началось в разгар холодной войны в 1979 году. Тогда гонка вооружений вышла в космическое пространство: вокруг Земли вращалось около трех тысяч искусственных спутников. Кроме того, нужно было следить за полетами баллистических ракет вероятного противника. Обстановка требовала срочных мер по созданию специализированных средств контроля за космическим пространством. Советские ученые разработали комплекс, сочетающий в себе радиолокационную станцию и оптический телескоп. Эта конструкция позволяла бы получать максимум сведений о пролетающих искусственных спутниках от отражательных характеристик в радиодиапазоне до фотографий в оптическом диапазоне.
■ До распада СССР в составе комплекса «Крона» планировалось использовать истребители–перехватчики МиГ–31Д, которые предназначались для уничтожения вражеских спутников на околоземной орбите. После событий 1991 года испытания космических истребителей прекратились.
■ Первоначально «Крону» планировалось разместить рядом с гражданской обсерваторией в станице Зеленчукской, но опасения по поводу создания взаимных помех при столь близком размещении объектов привели к переселению радиооптического комплекса в район Сторожевой.
■ Строительство и ввод в эксплуатацию всех объектов комплекса растянулись на долгие годы. Несущие на комплексе службу офицеры войск Воздушно–космической обороны говорят, что военные строители совершили настоящий подвиг, когда в горах было протянуто более 350 километров линии электроснабжения, уложено свыше 40 тысяч бетонных плит, проложено 60 километров водопроводных труб...
■ Хотя все основные работы были закончены в 1984 году, из–за финансовых трудностей система была сдана в опытную эксплуатацию в ноябре 1999 года. Наладка оборудования продолжалась еще несколько лет, и только в 2005 году «Крона» была поставлена на боевое дежурство. Однако испытания и модернизация жемчужины комплекса — лазерного оптического локатора — продолжаются до сих пор. Ведь технологии и наука не стоят на месте.
□
Портретисты космического мусора
□
— На вершине горы Чапал расположены оптические средства системы, а внизу — радиолокационные. Уникальность комплекса «Крона» как раз и заключается в том, что другого объекта, в котором были бы сконцентрированы возможности оптических и радиолокационных средств, в России больше нет, — объяснил заместитель командира части майор Сергей Нестеренко.
■ Контроль космического пространства начинается с наблюдения за полусферой небосвода, обнаружения космических объектов и определения их траектории. Затем производится их фотографирование, то есть получение оптических изображений, которое позволяет определять внешний вид и параметры движения. Следующий этап контроля — определение отражательных характеристик космического объекта в дециметровом, сантиметровом и оптическом диапазонах волн. И как итог — распознавание объекта, выявление его принадлежности, назначения и технических характеристик.
■ Оптические средства расположены, как уже говорилось, в «краю летающих собак», где чище атмосфера и где ночей с безоблачным небом значительно больше, чем на равнине.
■ Главный инструмент — оптический телескоп с остронаправленной блендой — расположен в одном из сооружений в башне с открывающимся на время работы белым куполом.
— Именно этот телескоп, работая в составе оптико–электронной системы, позволяет получать изображения космических объектов в отраженном солнечном свете на расстоянии до 40 тысяч километров. Проще говоря, мы видим все объекты, в том числе диаметром до 10 сантиметров, в ближнем и дальнем космосе, — рассказал командир дежурного расчета майор Александр Лелеков.
■ Рядом с телескопом находится сооружение, в котором расположена аппаратура пассивного канала автономного обнаружения (КАО). В автоматическом режиме она засекает неизвестные объекты в своей области небесной сферы, определяет их характеристики и передает все это в Центр контроля космического пространства.
■ У подножия горы Чапал находится вычислительный комплекс и командно–измерительный центр. Здесь же расположена вторая — радиолокационная — часть комплекса. Радиолокационная станция работает в дециметровом (канал «А») и сантиметровом (канал «Н») диапазонах.
■ Кстати, на полотне антенны канала «А» свободно мог бы развернуться грузовик ЗиЛ–131.
— В результате складывается детальный портрет космического объекта во всех необходимых диапазонах. После компьютерной обработки данные поступают в Центр контроля космического пространства в Подмосковье. Там они обрабатываются и заносятся в Главный каталог космических объектов, — рассказывает майор Лелеков. — Сейчас возможностью составления такой информационной базы обладают только американцы, которые в соответствии с международными договорами регулярно обмениваются данной информацией. По последним данным, около Земли вращается более 10 тысяч космических объектов, в том числе действующие отечественные и иностранные спутники. В отдельную категорию следует отнести космический мусор, по различным оценкам, на орбите находится до 100 тысяч единиц различных обломков.
■ Чем они опасны?
□
□
□
— Прежде всего, неуправляемостью. Столкновение с ними может привести к нарушению связи, навигации, а также к техногенным авариям и катастрофам. К примеру, маленький фрагмент размером чуть более одного сантиметра способен полностью вывести из строя любой спутник или даже орбитальную станцию типа МКС. Но это в космосе. А возможны последствия, связанные и с падением космических объектов на Землю. Для примера, один раз в неделю с орбиты сходит объект размером более одного метра. И наша задача как раз и состоит в том, чтобы предвидеть такую ситуацию, определить, с какой степенью вероятности она произойдет, где, в каком районе будет падение. Ситуации, связанные с изменением параметров функционирования, орбитальных характеристик, опасных сближений, мы рассматриваем ежедневно.
□
С НЛО не знаком
□
■ В сопровождении офицеров прохожу в святая святых — командный пункт части. Меня сразу предупреждают, что фотосъемка здесь ограничена. Категорически нельзя снимать рабочие места дежурных.
■ Везде безупречная чистота. В отличие от современных кинофильмов, где у военных или ученых демонстрируется масса всевозможной аппаратуры и компьютеров, интерьер здесь спартанский и более напоминает обстановку 80–х годов. Панели из карельской березы, тумбочки, столы–парты, настольные лампы, телефоны с круговым набором...
■ На стенах самодельная наглядная агитация — нарисованные от руки плакаты о космических войсках, истории части. Таблицы с расчетами, на которых мелом записаны показания локаторов. В операционном зале, где на боевом дежурстве находятся несколько офицеров, перед столами находится огромный экран, на который проецируется вся космическая обстановка. Из динамиков доносятся команды, понятные только военным звездочетам.
■ О современности напоминает только российское знамя, портреты президента и министра обороны. В красном углу — икона Николая Чудотворца.
— Это нам местный батюшка подарил, когда освящал оптический локатор, — говорит Александр Лелеков.
■ Сразу вспомнились частушки, которые распевались в 1961 году: «Гагарин в космос летал — Бога не видал». Но, видимо, времена меняются, и атеистов среди военных не осталось.
■ Понаблюдав за работой дежурного расчета, задаю вопрос: верите ли вы в астрологию и доводилось ли вам по работе встречать неопознанные летающие объекты? Задумавшись на несколько минут, майор с улыбкой, как у Юрия Гагарина, сказал:
— Хотя и наблюдаю за звездами и космосом, но в астрологию не верю. Я в войсках много лет, до «Кроны» служил на Печоре и в Подмосковье, но ни разу не сталкивался с НЛО. Все объекты, которые мы наблюдаем, имеют обоснованное происхождение.
□
Кстати
□
■ 10 июля военные, которые наблюдают за космосом из станицы Сторожевая–2, будут праздновать 35–летие со дня образования части. Первым командиром уникальной в/ч стал полковник Валерий Билык. Не имеющий в мире аналогов комплекс «Крона» создавался под руководством доктора технических наук Владимира Сосульникова, главных конструкторов Сергея Кузенкова и Николая Белкина. Перевозка и установка зеркала телескопа в 1985 году из Ленинграда в КЧР заняла целый месяц. Данные о проводимых с помощью «Кроны» наблюдениях за космосом засекречены.
□
Автор — Николай Грищенко

 Отправлено: 10.01.26 00:03. Заголовок: «Комплекс “Крона”: как Россия отслеживает и классифицирует объекты на орбите»

Читаю периодически обсуждения про лазеры, спутники, «ослепление», «Пересвет», и каждый раз ловлю себя на ощущении, что большинство смотрит вообще не туда. Все ждут какого-то эффектного момента -вспышка, взрыв, громкое заявление. А реальные вещи, которые действительно могут менять баланс, проходят фоном, потому что они скучные, долгие и не выглядят как «оружие» в привычном понимании. Именно к таким вещам, на мой взгляд, относится «Калина».
Про неё почти не говорят напрямую, и это само по себе уже показательно. Если систему действительно считают второстепенной или неудачной, о ней либо болтают без остановки, либо высмеивают. А вот когда о ней знают многие, но обсуждают осторожно и вскользь -это обычно означает, что тема неприятная. «Калина» почти всегда всплывает не сама по себе, а в связке с «Кроной», и вот это ключевой момент, который многие упускают. Потому что «Крона» -это не просто какая-то обсерватория или набор телескопов, а полноценный узел космического наблюдения, который десятилетиями затачивался под одну задачу: знать, что происходит на орбите, заранее и с запасом по точности.
Когда в такую систему встраивают лазер, это автоматически означает, что он не ищет цели, не импровизирует и не работает «на удачу». Он подключается к уже готовой картине мира, где известны орбиты, режимы съёмки, окна пролётов и характеристики аппаратов. Это сразу переводит разговор из плоскости «может ли лазер достать спутник» в плоскость «что именно он может с ним сделать и как долго». И вот тут начинается самое интересное, потому что стационарность «Калины» -это не слабость, а её главное преимущество.
Мобильные лазерные системы хороши для демонстраций и оперативных задач, но у них всегда есть потолок: по питанию, по массе, по стабильности, по времени работы. Стационарная система лишена этих ограничений. Она может быть тяжёлой, сложной, избыточной и рассчитанной не на минуту, а на часы и дни. В случае «Калины» это особенно важно, потому что речь идёт о системе, встроенной в капитальную инфраструктуру, с нормальным энергоснабжением, охлаждением и оптикой без компромиссов. И когда появляются упоминания о телескопе метрового класса, многие почему-то воспринимают это как «ну да, большой телескоп». А на самом деле с этого момента разговор про «ослепление» начинает звучать как сознательное упрощение.
Метровая апертура -это уже совсем другой уровень работы с лучом. Это не фонарик и не указка, это инструмент, который позволяет формировать пучок с минимальной расходимостью и высокой плотностью энергии на дистанциях, которые для спутников более чем рабочие. Добавьте сюда адаптивную оптику, и атмосферный фактор из главной проблемы превращается в управляемый шум. В итоге система может не просто «светить в сторону спутника», а работать точно, повторяемо и аккуратно. И вот здесь начинается тот момент, который официально стараются обходить стороной, потому что он плохо укладывается в красивые формулировки.
Слово «ослепление» удобно. Оно мягкое, временное, неагрессивное. Но любой, кто хоть немного работал с оптикой или электроникой, понимает, что между временной засветкой и необратимой деградацией часто лежит не принципиальная разница, а вопрос дозы и повторяемости. Особенно если речь идёт не о военных спутниках с серьёзным запасом по стойкости, а о коммерческих аппаратах, где экономят буквально на всём, потому что бизнес-модель не предполагает противодействия. И именно коммерческие спутники сейчас дают основной поток изображений, которыми потом пользуются все кому не лень.
Мне доводилось слышать от людей, которые явно знают больше, чем говорят, одну и ту же мысль, сформулированную разными словами: «спутник не обязательно ломать, его достаточно сделать ненадёжным». Если аппарат начинает регулярно давать нестабильные кадры, терять контраст, «плыть» по фокусу или калибровке, его ценность резко падает. Формально он жив, летает и передаёт данные. Фактически -его перестают использовать для серьёзных задач. И вот тут самое удобное: доказать внешнее воздействие почти невозможно, особенно если всё происходит не одномоментно, а растянуто во времени.
На форумах иногда всплывают полунамеки на ситуации, когда отдельные аппараты начинали «сыпаться» слишком уж синхронно с пролётами над определёнными районами. Никаких громких скандалов, никаких обвинений -просто производитель признаёт деградацию, оператор списывает на износ, и тема закрывается. Было это на самом деле или нет -официально никто не скажет, но сама возможность такого сценария уже многое объясняет. Особенно если учесть, что стационарная система вроде «Калины» никуда не торопится и может работать сериями пролётов, аккуратно и методично.
Отдельный момент, который почти не обсуждают вслух, -это то, что лазерное воздействие влияет не только на сенсоры. Любое локальное нагревание поверхности, даже минимальное, запускает цепочку эффектов: меняются отражающие свойства, появляются микроскопические напряжения, нарушается тепловой баланс. На низких орбитах добавляется ещё и влияние на аэродинамику, пусть и в микромасштабе. Всё это по отдельности кажется мелочью, но в сумме может приводить к тому, что аппарат начинает быстрее расходовать ресурс на стабилизацию и коррекцию, а значит -быстрее умирает. И опять же, формально это не «уничтожение», а «естественная деградация».
Если смотреть на это трезво, «Калина» выглядит не как оружие одного удара, а как инструмент давления во времени. Она не создаёт облаков мусора, не даёт повода для громких заявлений, не фиксируется как акт агрессии. Она просто делает так, что определённые спутники перестают быть эффективными над определённой территорией. И в этом смысле она куда опаснее любых кинетических ASAT, потому что последние сразу всё проясняют и поднимают ставки, а здесь всё остаётся в серой зоне.
Особенно уязвимыми в такой логике выглядят современные массовые группировки на низких орбитах. Они изначально проектируются как расходный материал: дешёвые, многочисленные, с минимальным запасом по прочности. Против них не нужно ничего экстремального. Системное, повторяющееся воздействие вполне может оказаться достаточным, чтобы отдельные аппараты начинали выходить из строя быстрее, чем их успевают заменить. А если это происходит выборочно и без явных признаков внешнего вмешательства, оператору проще списать потери, чем разбираться в причинах.
Иногда в спорах спрашивают: «А зачем всё это, если есть ракеты?» Ответ простой: потому что ракета -это всегда событие, а такие системы -это фон. Это постоянное ухудшение условий для противника, которое не выглядит как война, но по факту ей и является. В этом плане «Калина» идеально вписывается в современную логику противоборства, где побеждает не тот, кто громче ударил, а тот, кто незаметно лишил противника информации.
Поэтому, когда я вижу очередные попытки свести всё к «ослеплению камер», мне кажется, что это либо наивность, либо сознательное упрощение. Стационарная лазерно-оптическая система, встроенная в узел космического наблюдения, с метровой оптикой и адаптивной коррекцией, не строится ради того, чтобы «посветить». Это инфраструктура, рассчитанная на долгую игру. И именно поэтому про неё не кричат, не показывают и не объясняют. Потому что самые опасные вещи обычно выглядят скучно и незаметно -до тех пор, пока не становится поздно.